Вокал, песни
Тикки Шельен
Бас-гитара
Владимир Яновский
Скрипка
Анна Костикова
Ударные
Андрей Чарупа
Саксофон
Никита Трубицын
Клавишные
Алина Зайцева

Тоталитарная секта с чoрным колдунским уклоном Дайте в руки мне баян, я порву его совсем™

Новое на форуме

Случайная песня

N

Тикки Шельен

Сиреневое пламя

А когда я стану пищей для ночных мотыльков,

В волосах моих попрячутся лесные огни,

Я оставлю свою плоть на перекрестке веков

И свободною душой пошляюсь вдоволь по ним.

 

На холмах лиловый вереск не укроет меня,

А в синий омут головой я и сама не уйду,

Не возьмет меня земля, не удостоюсь огня.

Впрочем, это безразлично — как я не пропаду.

 

И не свита та петля, чтобы меня удержать,

И серебряная ложка в пулю не отлита,

От крови моей ржавеет сталь любого ножа,

Ни одна меня во гробе не удержит плита.

 

А когда истает плоть моя теплом в декабре —

В чье спеленутое тело дух мой в марте войдет?

Ты по смеху отличи меня в соседнем дворе,

И к тебе с моей усмешкой кто-нибудь подойдет.

 

И не бойся, и не плачь, я ненадолго умру.

Ибо дух мой много старше, чем сознанье и плоть.

Я — сиреневое пламя, я — струна на ветру.

Я — Господень скоморох, и меня любит Господь.

 

А когда я стану пищей для ночных мотыльков,

А когда я стану пристанью болотных огней,

Hазови меня, приду на твой немолкнущий зов,

Hе отринь меня, поелику ты тех же кровей.

Зима 1993


Поиск + двигатель
Google

Ближайшие концерты отменены

Дорогие друзья. «Башня Rowan» временно не будет давать концертов. Комментарии и объяснения последуют чуть позже, а пока — всем спасибо, и (надеемся) до новых встреч.

АРХИВНЫЕ НОВОСТИ

Максим Горький

Отец

Часть 1

1

Каждый день над рабочей слободкой, в дымном, масляном воздухе, дрожал и ревел фабричный гудок, и, послушные зову, из маленьких серых домов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмые люди, не успевшие освежить сном свои мускулы. В холодном сумраке они шли по немощеной улице к высоким каменным клеткам фабрики; она с равнодушной уверенностью ждала их, освещая грязную дорогу десятками жирных квадратных глаз. Грязь чмокала под ногами. Раздавались хриплые восклицания сонных голосов, грубая ругань зло рвала воздух, а встречу людям плыли иные звуки — тяжелая возня машин, ворчание пара. Угрюмо и строго маячили высокие черные трубы, поднимаясь над слободкой, как толстые палки.

Максим Горький

Сын

Часть 1

1

Каждый день над рабочей слободкой, в дымном, масляном воздухе, дрожал и ревел фабричный гудок, и, послушные зову, из маленьких серых домов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмые люди, не успевшие освежить сном свои мускулы. В холодном сумраке они шли по немощеной улице к высоким каменным клеткам фабрики; она с равнодушной уверенностью ждала их, освещая грязную дорогу десятками жирных квадратных глаз. Грязь чмокала под ногами. Раздавались хриплые восклицания сонных голосов, грубая ругань зло рвала воздух, а встречу людям плыли иные звуки — тяжелая возня машин, ворчание пара. Угрюмо и строго маячили высокие черные трубы, поднимаясь над слободкой, как толстые палки.