Вокал, песни
Тикки Шельен
Бас-гитара
Владимир Яновский
Скрипка
Анна Костикова
Ударные
Андрей Чарупа
Саксофон
Никита Трубицын
Клавишные
Алина Зайцева

Тоталитарная секта с чoрным колдунским уклоном Дайте в руки мне баян, я порву его совсем™

Новое на форуме

Случайная песня

MAR

Бертольд Брехт, перевод Давида Самойлова

Баллада о Ханне Каш

С глазами черней, чем омут речной,

В юбчонке с десятком заплаток,

Без ремесла, без гроша за душой,

Но с массой волос, что черной волной

Спускались до черных пяток,

    Явилась, дитя мое, Ханна Каш,

    Что накалывала фраеров,

    Пришла с ветрами и ушла, как мираж.

    В саванну по воле ветров.

 

У нее ни туфель, ни пары белья,

Она даже молитвы не знала,

И серою кошкой, не имевшей жилья,

Занесло ее в город, в гущу гнилья,

Словно между дровами зажало.

    Она мыла посуду за малый баш,

    Но не мылась сама добела,

    И все же, дитя мое, Ханна Каш

    Почище других была.

 

Как-то ночью пришла в матросский кабак

С глазами черней, чем омут,

И был там Дж. Кент среди прочих гуляк,

И с нею Джек Нож покинул кабак,

Потому что чем-то был тронут.

    И когда Дж. Кент, беспутный апаш,

    Чесался и щурил глаз,

    Тогда, дитя мое, Ханна Каш

    Под взглядом его тряслась.

 

Они стали близки там, где рыба и дичь,

Там сошлись колеи их путей.

У них не было койки и дома, где жить.

И они не знали, где пищи добыть

И как называть детей.

    Но пусть ветер и снег впадают в раж,

    Пусть саванну зальет потоп,

    Все равно, дитя мое, Ханна Каш

    Будет мужа любить по гроб.

 

Шериф говорит: он подонок и мразь,

Молочница: кончит он худо.

Но она говорит: уж раз я взялась,

То пусть он будет подонок и мразь,

Он муж мой. И я с ним буду.

    И нету ей дела до драк и краж,

    И простит она брехуна.

    Ей важно, дитя мое, Ханна Каш,

    Любит ли мужа она.

 

Там, где люлька стояла – ни крыши, ни стен,

Тх трепала беда постоянно,

Но за годом год они шли вместе с тем

Из города в лес, где ветер свистел,

За ветром дальше – в саванну.

    И так, как идешь, покуда не сдашь,

    Сквозь ветер, туман и дым,

    Так шла, дитя мое, Ханна Каш

    Вместе с мужем своим.

 

Он рыбу крал, а она – соль,

Крала, ничуть не унизясь.

И когда она варила фасоль,

У него на коленях ребенок босой

Вслух читал катехизис.

    Полсотни лет – его верный страж,

    Одна с ним душа и плоть.

    Такова, дитя мое, Ханна Каш,

    И да воздаст ей Господь.


Поиск + двигатель
Google

Ближайшие концерты отменены

Дорогие друзья. «Башня Rowan» временно не будет давать концертов. Комментарии и объяснения последуют чуть позже, а пока — всем спасибо, и (надеемся) до новых встреч.

АРХИВНЫЕ НОВОСТИ

Максим Горький

Отец

Часть 1

1

Каждый день над рабочей слободкой, в дымном, масляном воздухе, дрожал и ревел фабричный гудок, и, послушные зову, из маленьких серых домов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмые люди, не успевшие освежить сном свои мускулы. В холодном сумраке они шли по немощеной улице к высоким каменным клеткам фабрики; она с равнодушной уверенностью ждала их, освещая грязную дорогу десятками жирных квадратных глаз. Грязь чмокала под ногами. Раздавались хриплые восклицания сонных голосов, грубая ругань зло рвала воздух, а встречу людям плыли иные звуки — тяжелая возня машин, ворчание пара. Угрюмо и строго маячили высокие черные трубы, поднимаясь над слободкой, как толстые палки.

Максим Горький

Сын

Часть 1

1

Каждый день над рабочей слободкой, в дымном, масляном воздухе, дрожал и ревел фабричный гудок, и, послушные зову, из маленьких серых домов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмые люди, не успевшие освежить сном свои мускулы. В холодном сумраке они шли по немощеной улице к высоким каменным клеткам фабрики; она с равнодушной уверенностью ждала их, освещая грязную дорогу десятками жирных квадратных глаз. Грязь чмокала под ногами. Раздавались хриплые восклицания сонных голосов, грубая ругань зло рвала воздух, а встречу людям плыли иные звуки — тяжелая возня машин, ворчание пара. Угрюмо и строго маячили высокие черные трубы, поднимаясь над слободкой, как толстые палки.